Падение дома Ашеров

В следующие дни Родерик рассказывал мне о своей болезни.

Over the next days, Roderick told me about his illness.

Он говорил, что это семейная болезнь и ни один врач не может её вылечить.

He said that it was a family illness, and that no doctor could cure it.

Все его чувства стали болезненно острыми.

All his senses had become painfully sharp.

Он мог есть только самую простую пищу, потому что любой сильный вкус причинял ему боль.

He could eat only the plainest food, because any strong taste hurt him.

Он мог носить только мягкую одежду, а запах цветов был для него невыносим.

He could wear only soft clothes, and the smell of flowers was too much for him.

Даже слабый дневной свет резал ему глаза, поэтому окна всегда были занавешены.

Even weak daylight hurt his eyes, so the windows were always covered.

Большинство звуков были для него пыткой, кроме музыки струнных инструментов.

Most sounds were torture to him, except the music of string instruments.

«Я боюсь не самой опасности, — сказал он мне, — я боюсь страха».

“I am not afraid of danger itself,” he told me, “but I am afraid of fear.”

«Я чувствую, что когда-нибудь этот ужас меня убьёт», — тихо добавил он.

“I feel that one day this terror will kill me,” he added quietly.

Ещё у него была странная мысль о самом доме.

He also had a strange idea about the house itself.

Он верил, что серые камни, мёртвые деревья и тёмное озеро каким-то образом живые.

He believed that the grey stones, the dead trees and the dark tarn were somehow alive.

Он говорил, что веками они медленно формировали разум его семьи.

For centuries, he said, they had been slowly shaping the minds of his family.

У Ашеров всегда было мало детей, и род переходил прямо от отца к сыну.

The Ushers had always had few children, and the family had passed straight from father to son.

Теперь остались только Родерик и его сестра Маделин.

Now only Roderick and his sister Madeline were left.

Маделин тоже была тяжело больна, и врачи не понимали её недуга.

Madeline was also very ill, and the doctors did not understand her disease.

Она постепенно слабела, а иногда её тело цепенело, словно камень.

She was slowly growing weaker, and sometimes her body became stiff like stone.

В такие минуты она лежала неподвижно, будто мёртвая.

In those moments she lay without moving, as if she were dead.

Чтобы помочь другу забыть о печали, я проводил с ним всё своё время.

To help my friend forget his sadness, I spent all my time with him.

Мы вместе читали старые книги, а он рисовал, пока я смотрел.

We read old books together, and he painted while I watched.

Его картины были простыми, но наполняли меня холодным, безымянным страхом.

His paintings were simple, but they filled me with a cold, nameless fear.

На одной картине был изображён длинный низкий туннель глубоко под землёй.

One picture showed a long, low tunnel deep under the ground.

В нём были гладкие белые стены, но не было ни дверей, ни ламп, ни окон.

It had smooth white walls, but there were no doors, lamps or windows.

И всё же весь туннель заливал яркий, страшный свет.

Yet the whole tunnel was full of a bright, terrible light.

По вечерам Родерик играл на гитаре и импровизировал странные, дикие песни.

In the evenings Roderick played the guitar and improvised strange, wild songs.

Одна песня называлась «Дворец с привидениями», и я до сих пор её помню.

One song was called “The Haunted Palace,” and I still remember it.

В ней рассказывалось о прекрасном дворце, где когда-то жил счастливый король.

It told of a beautiful palace where a happy king once lived.

Потом злые духи в чёрных одеждах напали на короля и захватили его дворец.

Then evil spirits in black robes attacked the king and took his palace.

Теперь путники видели в его окнах красный свет и слышали ужасный смех.

Now travellers saw red light in its windows and heard horrible laughter.

Я понял, что этот дворец — разум самого Родерика, который постепенно теряет ясность.

I understood that the palace was Roderick’s own mind, slowly losing its reason.

День за днём тьма его разума будто покрывала всё вокруг.

Day after day, the darkness of his mind seemed to cover everything around him.