Союз рыжих

Холмс задал ещё несколько вопросов о помощнике, который показал мистеру Уилсону объявление.

Holmes asked a few more questions about the assistant who had shown Mr. Wilson the advertisement.

Сполдинг появился примерно за месяц до его появления, откликнувшись на объявление в витрине лавки.

Spaulding had come about a month before it appeared, in answer to a notice in the shop window.

Он был невысокий и проворный, без усов и бороды, хотя ему было почти тридцать.

He was small and quick, with no hair on his face, although he was nearly thirty.

— У него на лбу белое пятно от кислоты? — спросил Холмс, нетерпеливо выпрямившись.

“Has he a white splash of acid on his forehead?” Holmes asked, sitting up eagerly.

— Да, сэр, — удивлённо ответил наш посетитель и добавил, что уши у Сполдинга к тому же проколоты для серёжок.

“Yes, sir,” said our visitor in surprise, adding that Spaulding’s ears were also pierced for earrings.

Холмс откинулся назад в глубокой задумчивости, а затем пообещал высказать своё мнение к понедельнику, ведь сегодня была суббота.

Holmes sank back in deep thought, then promised to give his opinion by Monday, since today was Saturday.

Когда мистер Уилсон ушёл, Холмс спросил, что я обо всём этом думаю.

When Mr. Wilson had gone, Holmes asked me what I made of it all.

— Я ничего не понимаю, — честно признался я. — Дело крайне загадочное.

“I can make nothing of it,” I admitted honestly. “It is a most mysterious business.”

— Странные дела обычно самые простые, — ответил он. — Труднее всего раскрыть как раз скучные, заурядные преступления.

“Strange cases are usually the simplest,” he replied. “It is the dull, ordinary crimes that are truly hard to solve.”

Он назвал это задачей на три трубки и попросил меня не мешать ему думать.

He called it a three-pipe problem and begged me not to disturb him while he thought.

Затем он свернулся в кресле со своей чёрной глиняной трубкой и молча курил почти час.

Then he curled up in his armchair with his black clay pipe and smoked in silence for nearly an hour.

Как раз когда я решил, что он уснул, он вскочил и положил трубку на каминную полку.

Just as I thought he had fallen asleep, he jumped up and put his pipe down on the mantelpiece.

— Давайте взглянем на площадь Саксен-Кобург, — сказал он, и мы поехали туда на метро.

“Let us take a look at Saxe-Coburg Square,” he said, and we went there by the Underground.

Это была тесная маленькая площадь с унылыми кирпичными домами вокруг крохотного садика, заросшего сорняками.

It was a poky little square of dingy brick houses around a small garden full of weeds.

Три позолоченных шара и коричневая вывеска с именем Джабеза Уилсона указывали на лавку нашего клиента в угловом доме.

Three gilt balls and a brown sign with the name Jabez Wilson marked our client’s shop on a corner house.

Холмс остановился перед ним, склонив голову набок, и разглядывал дом блестящими глазами.

Holmes stopped in front of it, his head on one side, and studied the house with shining eyes.

Потом он медленно прошёлся по улице взад и вперёд и два или три раза сильно стукнул тростью по мостовой.

Then he walked slowly up and down the street and thumped hard on the pavement two or three times with his stick.

Наконец он подошёл к двери ссудной лавки и постучал.

Finally he went up to the pawnbroker’s door and knocked.

Дверь тут же открыл смышлёный на вид, гладко выбритый молодой человек и пригласил его войти.

A bright-looking, clean-shaven young man opened it at once and invited him in.

— Благодарю, — сказал Холмс, — я только хотел спросить, как пройти к Стрэнду.

“Thank you,” said Holmes, “I only wanted to ask the way to the Strand.”

Молодой человек быстро и точно объяснил дорогу и закрыл дверь.

The young man gave quick, precise directions and shut the door.

— Сообразительный малый, — заметил Холмс, когда мы отошли. — Я бы сказал, четвёртый по сообразительности человек в Лондоне.

“A smart fellow,” Holmes observed as we walked away. “I would call him the fourth smartest man in London.”

Я сказал, что он, очевидно, постучал только затем, чтобы увидеть помощника, и Холмс согласился.

I said he had obviously knocked only to see the assistant, and Holmes agreed.

— Только не лицо, — добавил он. — Я хотел увидеть колени его брюк.

“Not his face, though,” he added. “I wanted to see the knees of his trousers.”

Когда я спросил, что же он там увидел, он лишь ответил, что именно то, чего и ожидал.

When I asked what he had seen there, he only answered that it was exactly what he had expected.

Затем он повёл меня за угол, и меня поразил контраст.

Then he led me around the corner, and I was amazed by the contrast.

За тихой площадью проходила одна из самых оживлённых улиц Сити, полная экипажей и нарядных магазинов.

Behind the quiet square ran one of the busiest roads in the City, full of traffic and fine shops.

Холмс по порядку запомнил каждое здание: табачную лавку, газетную лавку, ресторан и отделение Городского и пригородного банка.

Holmes noted each building in order: a tobacconist’s, a newspaper shop, a restaurant and a branch of the City and Suburban Bank.

Прощаясь, он сказал мне, что готовится серьёзное преступление и что мы должны помешать ему этой же ночью.

As we parted, he told me that a serious crime was being planned, and that we must stop it that very night.

— Мне понадобится ваша помощь в десять часов, — сказал он. — И, пожалуйста, захватите свой армейский револьвер.

“I shall need your help at ten o’clock,” he said. “And please bring your army revolver.”

Я шёл домой озадаченный: я видел и слышал всё то же, что и он, но ничего не понимал.

I walked home puzzled, for I had seen and heard everything he had, yet I understood nothing.